ГЛАВНАЯИНФО/INFOАВТОРЫГАЛЕРЕЯХРОНИКА ССЫЛКИКОНТАКТМЕДИА
КАРТА САЙТА ИСКАТЬ ПРИНТ  
НОВЫЕ ОБЛАКА ISSN 1736-518X
Электронный журнал литературы, искусства и жизни
Ежеквартальное издание, выходит с 2007 года


1/2009 (53) (16.03.2009, Эстония)



ОЛЬГА ТИТОВА

Несколько слов о поэте

Памяти Андрея Мадисона
(9 июня 1952 - 28 января 2009)
 
click
Андрей Мадисон. Фото Евгения Горного
 
***
Когда я из лесу выйду божком
с посошком в руке и с котомкой в ноге,
а также с грудью, остриженной кружком,
а также с головой в одном сапоге,

с глазами, посаженными широко по кустам,
где каждый рояль мне и стол и постель,
встретит, как водится, меня где-то там
русского духа дверь без петель,

крикнет и гикнет и в землю уйдет,
неба лазурного оставив картину,
и я поплыву по ней как пилот
расцветающей яблони дао дэцзину.

Андрей Мадисон, 1997



28 января 2009 г. в городе Тотьме Вологодской области умер русский поэт, филолог, публицист и культуролог Андрей Мадисон. Гражданин Таллинна – гражданин России – гражданин мира.
Любая смерть поэта – «старая сказка на новый лад». И, помимо одного пострадавшего (самого покойного), помимо даже его близких, в такой истории пострадавшими оказываются все люди, небезразличные к поэзии. Смерть поэта кроме обычной горечи утраты означает, что его новых стихов больше не будет. С другой стороны – «поэт не уходит из жизни». О Мадисоне как человеке и поэте я и хочу рассказать.


Писать о Мадисоне непросто, можно утонуть, затеряться в материале, запутаться в хитросплетениях его действительно нестандартной биографии. Поэтому я решила для начала привести две короткие справки: одну с портала АПН (16 февраля 2009, Ссылка), другую – его собственную, опубликованную на сайте «Сетевая словесность» (Ссылка).


1. Портал АПН об Андрее Мадисоне

Андрей Освальдович Мадисон родился в Таллинне 9 июня 1952 года, умер в Тотьме 28 января 2009 года.
Учился в Тартуском университете, в том числе у Лотмана. Работал чертежником-конструктором, библиотекарем НБ АН ЭССР в Таллинне, почтальоном в Тарту, редактором, археологом, преподавателем, режиссером дискотеки, сторожем, дворником, кочегаром, опять редактором, грузчиком в зоопарке, фрилансером в русской редакции Эстонского радио – литература, музыка, философия и политпублицистика.
В июле 1997 года уехал из Эстонии в Ярославскую область, Борисоглебский район, село Давыдово. Оттуда – на стойбище в Тюйтяхе, учить опять же русскому языку внуков вождя племени лесных ненцев Юрия Вэллы. Обратно в Давыдово, где был банщиком на базе отдыха «Радуга».
Затем была Москва. В 1999-2000 гг. Андрей пришел в «Русский журнал», в котором одно время был редактором отдела политики. Сотрудничество Мадисона с РЖ завершилось 30 января 2001 г.
После был еще музей Толстого, где числился старшим научным сотрудником, а затем издательство «Восточная литература». А после этого – краевед Вологодской области, по собственному желанию и за свой счет.


2. Андрей Мадисон «Самосебе»

Родился в Таллинне, Эстонской ССР, таким образом, что девять месяцев успел пожить при Сталине. Затем, видимо, родился еще раз, отчего получился – дваждырожденным. Комнатка у нас была о 9 кв.м. на четверых и печке с уборной в конце коридора, что закалило социально, но разоружило физически: ревмакардит плюс порок сердца. Последнее, вполне выразившись в бесконечных больницах, приобщило к чтению. А в промежутках между больницами – к музыке. Сочетание чтения с музыкой устраивает меня и по сей день. Они же, действуя особенно роком и футуризмом, привели меня к ментальному путешествию по маршруту Хейт-Эшбери-Чанъань-Любилки. Попутно были написаны первые тексты, которые почему-то не стали последними. К письму всегда относился как к забаве – человеческий interaction и intercourse мне куда дороже – и потому цена забавы для меня тем выше, чем ближе она к означенным интерам. В идеале – «забыть слова, чтобы поговорить». Отсюда отношение к литературному процессу: не был, не состоял. И вообще отношение – это ношение от.
А для чего, о том все равно не напишешь.


***
Как видим, Андрей Мадисон не склонен был позиционировать самого себя как литератора (впрочем, стихи писал регулярно и, полагаю, до конца жизни – последним его текстам еще предстоит дойти до нас). Зато слыл фигурой легендарной и отчасти даже мифологической. Его называли патриархом советского хиппизма (в частности, об этом писал его друг Мирза Бабаев в своем знаменитом интервью, опубликованном еще в 1995 г. в газете «День за днем»: Ссылка).

О Мадисоне как представителе культуры хиппи, вероятно, будет еще написано немало. Мое же общение с ним сложилось иначе. Я знала его с другой стороны, точнее, даже с двух – как хорошего приятеля, почти родственника и соседа по дому – и как коллегу, поэта, блестяще владевшего языком и проявлявшего неизменный интерес к стихам современников.

В 1994-96 году я была соседкой Андрея Мадисона, его жены Наташи и дочери Ани по дому на таллиннской улице Койду, 118/120. Наши квартиры находились на одном и том же первом этаже, но в разных подъездах – мы были разделены одной стенкой, и в своей спальне я слышала странную для меня «психоделическую» музыку, звучавшую в доме Мадисонов весьма часто. Впрочем, в моей спальне вскоре поселился бездомный на тот момент коллега Костя Дьячков. Музыка досталась ему, а я перешла в гостиную. Наездами бывал Женя Горный, тогда уже почти перебравшийся в Москву. Мы с Женей работали в редакции газеты «День за днем», находившейся неподалеку, через дорогу, в Доме печати. Андрей и Костя печатались там же. Вся компания частенько собиралась спорить о жизни и литературе на крошечной мадисоновской кухне.

Мы с Андреем никогда не были близки во взглядах на жизнь, литературу и особенно религию, но он относился ко мне всегда очень тепло и был исключительно терпим даже к таким невозможным и немыслимым для него несоответствиям, как моя вера в Христа, православную церковь, чудотворные иконы и царя-батюшку. Если с приятелем-мужчиной он мог эмоционально поспорить «по идейным вопросам» (как часто случается с русскими людьми в процессе разговоров на кухне), то со мной такого не было никогда.

Мадисон вообще в поведении с женщинами был рыцарем. Он был бесконечно предан жене, обожал дочь, нежно любил мать. Близкие знакомые женского пола пользовались его дружеской заботой и мужской поддержкой – без всяких намеков на фривольность. Мадисон был старомодно порядочен.

...Осенью 1996 г. я переехала в родной дом, на квартиру тети – правда, недалеко, на улицу Спорди. А Андрей вслед за Женей Горным засобирался в дорогу – в Москву! в Москву! Мы встречались с ним иногда – вплоть до его отъезда в 1997 г. (процесс переезда запечатлен на моей «мыльнице») и изредка – после, в Москве или во время его кратких визитов в Таллинн. Неизменно при каждой новой встрече или обмене письмами Андрей требовал показать или прислать новые стихи. В течение двух лет после отъезда Андрея в Россию я иногда навещала на Койду его жену Наташу (впоследствии тоже переехавшую вслед за мужем в Москву) – одна или в компании поэта Светлана Семененко. Кто мог бы подумать тогда, что мне придется писать виртуальные тексты в память обоих – нет, всех троих, Наташа умерла еще раньше Светлана Андреевича, в феврале 2007 г.

В конце прошлой весны я получила по почте странную бандероль. В том, что мой бывший сосед по дому на улице Койду прислал книги, ничего необычного не было – все знали Андрея как библиофила. Но мы не переписывались так давно! Еще больше удивило, что на титульном листе – два автора: А. и Н. Мадисон. Ведь Наташи уже не было на этом свете... Поначалу мне казалось, что это совершенно частное дело: собрать письма к жене за тридцать с лишним лет, добавить стихи (неопубликованные) и издать это как «Письмо будущего» – так, в лучших традициях начала ХХ века, Андрей назвал книгу. Но состоявшее на 80% из старых фотографий ретро получилось очень стильным, вышло живым срезом таллиннской русской субкультуры от 1960-х до 1990-х, концентратом которой был дом Мадисонов на Койду (как, впрочем, и их московская квартира).

Андрей Мадисон любил и умел писать письма. Его послания (последние, относящиеся к весне и лету 2008 года, у меня уцелели, и я их бережно храню) были всегда блестяще остроумными и иногда уморительно смешными, и не перестали такими быть даже после смерти Наташи... Другим притягательным фактором в книге были подлинные, живые, сплошь черно-белые фотографии, то составленные в виде коллажа, то имитировавшие домашний фотоальбом. Третьим – стихи. Конечно – для тех, кто понимает. Приятно, что на этот раз понимающих оказалось больше, чем рассчитывал автор.

Андрей прислал два экземпляра «Письма будущего», один предназначался мне, а другой – его давнему другу, поэту и соавтору легендарной передачи на Радио 4 «Два Андрея» Андрею Танцыреву. Танцыревский экземпляр я передала, свой – не уберегла, его забрали художница Света Алексеева с мужем, а отнимать назад я не решилась и запросила еще.

Так начался последний этап нашей переписки – и последний виток общения Андрея Мадисона со мной и другими таллиннскими и эстонскими друзьями (как и Светлан Семененко, Андрей, прежде чем уйти из жизни, оставил нам утешение в виде воспоминаний...). Поскольку мы давно не виделись, Андрей спросил о новых стихах – и пишу ли я вообще еще. Я обнаружила, что, оказывается, пишу – и составила специально для Мадисона подборку страниц на десять. И он не оставил присланное без комментария. Вот что он писал (само собой, разговор шел также о вере):

Вопросы веры-неверия имеют то свойство, что их обсуждение праздно, а итог часто оскорбителен (и не только, кстати, для верующих, как это обычно представляют). Для меня это вопросы функции, а не аргумента. И потому по большому счету неважны. То же и в отношении к Вам, Оля: мне не жжет пятки скипидар прозелитизма, Вы мне нравитесь такая, какая Вы есть.

А вот для стихов, как представляется, они («вопросы») важны. Поэзия все-таки – езда в незнаемое. А читая эту Вашу подборку, я уже со второго стиха стал ждать в каждом очередном явления Господня и – ни разу не ошибся. Вот так же некогда я читал акына Джамбула и знал: еще одна песнь – еще как минимум один Сталин. Тоже вера («Мы так вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе» – Исаковский). И вот дальше обычно начинается горячее обсуждение того, чей объект веры профанен, а чей – сакрален и т.д.

Другое дело – интонация Ваших стихов. Искренняя. Лично меня она чрезвычайно подкупает (в отличие от Джамбула!).


(Письмо от 22 мая 2008 г.)


На ответный запрос Андрей сообщил, что больше стихов не пишет (правда это или нет, предстоит еще проверить – но я почему-то думаю, что нет). Просьба добавить книг была исполнена, Андрей прислал четыре экземпляра – и снова оказалось мало. Книга шла нарасхват, получить ее хотели не только люди, близко знавшие и любившие Наташу, но и те, кто не только Наташу, но и самого Андрея толком не знал или мельком видел. Ее хотели купить Национальная библиотека Эстонии, а также знакомые, незнакомые и знакомые знакомых. Происходившее, надо сказать, полностью противоречило замыслу автора, раздававшего книгу бесплатно и объявившего ее идею принципиально внехудожественной (вроде «не слово, но дело»).

Приехав в Таллинн в августе 2008 года с последней партией «Письма будущего» для последней, увы, встречи с родителями и друзьями Андрей эту идею озвучил и (очередной раз) добавил, что художественное творчество отныне и навсегда для себя отринул. И еще немало высказал он парадоксальных идей и нетрадиционных суждений. Скажем, сурово осудил таллиннских друзей за покупку продуктов в «бездушных» больших супермаркетах, возмущался тем, что по пути к моему дому обнаружил закрытыми все маленькие магазинчики. Категорически отказался смотреть фотографии в компьютере. Встречи, однако, прошли приятно, в мою квартиру на Спорди набежала куча народу: приехавшая специально из Тарту поэтесса Doxie (Таня Сигалова, в прошлом частая гостья гостеприимного мадисоновского дома; надо думать, что бережное внимание Андрея сыграло важную роль и в ее творческом становлении) с подругой Надей, поэт и библиофил Денис (Поль) Поляков, художница Маша Реппо (у нее Андрей остановился в этот свой последний приезд, и это была одна из тех встреч, что бывают один раз – и на всю жизнь, еще трое моих родственников – племянница с мужем и маленькой дочкой, вроде случайно заглянувших в дом в этот вечер, но оказавшихся при этом участниками неслучайной встречи. Андрей, несколько поседевший и пополневший, но узнаваемый и неповторимый, по-прежнему и даже больше прежнего шутил, хохмил, пил вино, смешил всех, крепко обнимался и целовался с каждым пришедшим, оказал (я же говорю – рыцарь!) особое почтение моей 84-летней тете (уверяя, что ради нее и просил устроить встречу у меня дома).

Самая же последняя наша встреча в Таллинне была символичной – летний пикник во дворе двух таллиннских магазинов старой русской книги на Нарвском шоссе, 32 (в народе известные как магазины Поля и Дормидонтова). Андрей с удовольствием посетил оба магазина, внимательно ознакомился с книжными сокровищами, отложил себе кучу книг, которые (как свидетельствует Поль) потом не забрал. Стояло самое теплое в Эстонии, самое хипповское время, вечер был настолько безветренным, что мы чуть не поехали купаться в Пирита, снова сбежались жаждавшие видеть Андрея друзья, среди них – Андрей Танцырев, казалось, что все только начинается, а Наташа просто ждет Андрея в Москве, и только упорное нежелание Мадисона говорить о Наташе напоминало о том, что (как тоже сказал поэт) «никто не придет назад».

После августовской встречи в Таллинне Андрей больше не писал. Как будто и говорить уже было не о чем... Все равно не прощу себе, что не написала ему первой. Собралась наконец послать весточку – 29 января (в день памяти преподобного Максима, иерея Тотемского – дай, думаю, снова воспользуюсь его терпимостью, напомню о себе и попрошу узнать про земляка). Опоздала. Отложила. Тот день затерялся в суете последующих. «Плохие новости скачут как блохи» – весть о смерти поэта застала всех нас врасплох.

Не могу понять, как случилось так, что поэта в нем я открыла для себя по-настоящему все же после его смерти. Оправдание отчасти в том, что он сам активно вводил всех в заблуждение, отказываясь от роли человека пишущего (но на самом деле продолжая писать). Мадисон сочинял довольно много интеллектуальных опусов, «прикольных» стишков вроде для внутреннего употребления, писем в стихах (повторю, эпистолярный жанр был его любимым, переписка с ним была наслаждением), но если заглянуть на сайт, где собраны основные его тексты (ссылка будет ниже), мы увидим, что его творчество представлено и лирикой, причем далеко не всегда – философской. Его слог был замечателен в любом жанре. «Счастье совершенной речи» (слова Юрия Нагибина о Белле Ахмадулиной) сопровождало тех, кто знал Мадисона и, надеюсь, останется с теми, кто теперь читает его тексты.

Андрей Мадисон оставил после себя три книги: «Отражение» (СПб, 2004), «Поэтика и политика» (выходные данные те же; наличием обеих книг мы обязаны редактору Елене Кузьменок и издателю Юрию Медведько), «Письмо будущего» (СПб, 2008). В первых двух – статьи и письма, в последней, как уже было указано – письма, семейные фотографии и стихи. (Даже в публицистике Мадисон остался поэтом – человеком, страстно и искренне отстаивавшим иногда весьма спорные идеи. Однако его неизменное желание «быть вполне хорошим» (толстовское желание, недаром же он так любил Льва Николаевича) и его добросовестность в подходе к любой теме для меня несомненны. Это мое личное мнение, надеюсь, те, кто так не считает, меня простят.)

Книги стихов, насколько я знаю, пока нет ни одной. Надеюсь, что с помощью дочери и друзей Андрея и наследника его архива Ивана Белова удастся исправить этот пробел и все-таки, пусть и посмертно, издать книгу поэта – ученика Лотмана, уроженца Таллинна, человека, жившего словом, хотя не всегда признававшего это на словах. Конечно, хотелось бы, чтобы сборник стихов Мадисона увидел свет в Эстонии. Но это уж, как говорится, как Бог даст.

В заключение – небольшой комментарий к моим стихам. Не помню точно, в каком именно году это было – в 1995-м или 96-м, а может, и позже. Помню, что была зима, и Светлан Семененко, известный любитель подурачиться, притащил меня под окно Мадисона. Узрев в окне лысину хозяина, который работал и не принимал, мы начали бросать туда снежки, и, не дождавшись его праведного гнева, удрали...

Два поэта относились друг к другу добродушно, но с долей здоровой иронии, которую я не разделяла – и вот теперь поминаю их обоих. В публикуемом здесь стихотворении одна строчка украдена (с благодарностью) из поста пользователя livejournal borya_bo – одного из многих, помянувших любимого многими старого хиппи.

Стихи Андрея Мадисона на сайте «Сетевая словесность»:

http://www.netslova.ru/madison/stihi.html

Основные ссылки в Интернете, связанные с Андреем Мадисоном:

http://semen-serpent.livejournal.com/675721.html?style=mine

Ольга Титова
Таллинн, март 2009


***
Ночь под хипповские песни

Памяти Андрея Мадисона

Что же делать?
Снова просить: «Приснись!
расскажи всю правду, они
точно не могут знать.
Это ведь недоразумение,
такого не может быть...»

Письма, написанные
never mind to be sent,
рано или поздно дойдут,
эта ночь, что длится,
never mind to be end,
когда-нибудь всё же закончится.

В прошлой жизни были на «вы»,
я помню,
я не забыла.
Теперь же всё по-другому.

Вспоминаю:
первый этаж Койду,
ваша музыка через стенку,
вечно проходной двор.
...Но вот неприёмный день,
хозяин работает
(лысину видно в окне).

Мы со Светланом
кидаем снежки в окно первого этажа,
хохочем как дети, убегаем.
Вы не видели нас,
Подумали, хулиганы.

А теперь, верно, наоборот:
я не вижу вас,
вы со Светланом,
да еще, может, и с Наташей
бросаете снежки
ко мне в окно второго этажа.
Да я вас неплохо знаю:
докинете и на шестой
(да сверху вниз)!

Я слушаю всю ночь
хипповские песни
(never mind to be end).

Ну что же,
любимый старый хиппи,
теперь прощай,
я все равно
буду за тебя молиться,
чем безнадежней, тем сильней.
Поскольку, как говорил Гэндальф,
надежда всегда была слабой.

I wish you be here

Хотя бы просто на этом свете,
не непременно в Таллинне.

Но раз никак,
значит, придется писать
невозможные письма,
(never mind to be sent),
читать нецерковные молитвы,
наскучаться вдоволь.

I missed you enough
and I’m feeling blue


Девушка по имени Ночь
споет хипповскую песню
и, возможно, будет покой.

«Он просто по душе хиппи»
(хотя по виду – ряженый).
Господь взирает на душу.
I wish you be -------------


Ольга Титова

17 февраля 2009





Copyright © tvz 2003-2007