ГЛАВНАЯИНФО/INFOАВТОРЫГАЛЕРЕЯХРОНИКА ССЫЛКИКОНТАКТМЕДИА
КАРТА САЙТА ИСКАТЬ ПРИНТ  
НОВЫЕ ОБЛАКА ISSN 1736-518X
Электронный журнал литературы, искусства и жизни
Ежеквартальное издание, выходит с 2007 года


1/2009 (53) (16.03.2009, Эстония)



ЮККА МАЛЛИНЕН (ХЕЛЬСИНКИ, ФИНЛЯНДИЯ)

ПОПЫТКА НЕ ПЫТКА

Рец. на книгу: Игорь Котюх. Попытка партнерства. Kite 2008. Эстония.


Культурные инновации возникают, как правило, на пограничных зонах культур. Стираясь и сталкиваясь, разные цивилизации реагируют друг на друга, т. е., на отличающийся, раздражающий культурный материал. Из этих гетерогенных материалов возникают новые культурные соединения.
В современной русской поэзии хороший пример тому - Ферганская школа, самыми известными представителями которой являются Шамшад Абдуллаев и Хамдам Закиров. Будучи географически самой восточной, она по своей эстетике является самым западным из направлений современной русской поэзии. Она сбросила принудительные фигуры русской поэтической традиции, но, в то же время, не продолжает и не комментирует окружающую восточную классическую поэзию. Ферганцы развивают русский верлибр, основываясь на имажинизме и, особенно, на итальянском герметизме, ими движет тоска по Возрождению и средиземноморской культуре.
Инновация Ферганской школы пришла мне на ум, когда я читал сборник Игоря Котюха «Попытка партнерства». Сейчас возникает новая поэзия на западной границе России, в точке соприкосновения скандинавской и русской культур. Котюх рассказывал, что сначала он переводил на русский язык современных эстонских поэтов и только потом сам начал сочинять стихи. Эстонский модернизм, конечно, - это новый почин в русской поэзии.
Я помню, как в 1970-годы читал в Москве сборник Пауля-Ээрика Руммо в русском переводе Светлана Семененко. Воспоминания об этом поэте немедленно встрепенулись в моем сознании, когда я перелистал сборник Котюха. Так след Семененко все еще виден в русской поэзии.
Котюх отказывается от романтической напыщенности. Русский поэт в Эстонии не больше, чем поэт. Если сравнить его, например, с Андреем Вознесенским или Дмитрием Приговым, станет ясно, какой большой сдвиг произошел в русской ментальности. Скромная, даже минималистическая поэтическая речь отражает искренность, прямо противоположные эстраде и театру (в частности, политическому).
Северное, прозаическое настроение сборника комментирует мир напрямую, без поэтических выкрутасов или патетичности. Часто применяется сарказм. Например, «человек привыкает ко всему» - скудное выражение, а сколько страданий, конформизма, жестокости истории скрывается под этим пиком айсберга. Простое слово «партнерство» особенно сегодня вызывает богатый букет контекстов, исторических, моральных, актуальных, всяких.
С картиной времени переплетаются серьезные размышления над историей, неромантический взгляд назад – «2008 – 1914». Одновременно Котюх спрашивает о скрытых интригах современности: «обыватель понимает, что журналист знает больше, чем говорит». То же самое подозревал классик финского модернизма Пентти Саарикоски в своем сборнике «Что происходит на самом деле?» (1962), исследуя язык и паранойи своего времени.
Котюх отказывается от судорог политической риторики и красивостей. Он - прямая противоположность символической и метафорической манипуляции.
Прозаические, прямые, разговорные фразы часто выстраиваются даже в коллажеобразное целое: поэт сосредоточивается, прежде всего, на цитировании действительности.
В сборнике часто применяется форма стихотворения-списка, которая пришла в финскую и эстонскую поэзию в 1960-ые годы от американских битников. Языковой мир разбавляется «варваризмами» в виде эстонских названий и многочисленных английских слов.
Котюх отказывается стать объектом литературных властных игр и иерархии. Он говорит, что чувствует себя хорошо «фотографирующим туристом в литературе», составляя собственное мнение о предмете литературной дискуссии и делая свои наблюдения самостоятельно. Эта точка зрения («На юге Эстонии город Выру») - свежий и своевольный взгляд маленького города, свободный от пыли и господней речи метрополий, независимость от продиктованных сильными мира сего образами мышления и чувствования.
Этот северный взгляд представляется мне родным. Это – северная идентичность, наблюдающая и регистрирующая, на поверхности сдержанная, но внутри - убежденная. Она не менее северорусская, относится же Русский Север к той же зоне ментальности и народной культуры, которую имеют финны.
Поэт говорит, что он живет на родине, в Эстонии, и в родном языке - русском: между ними «я выбираю позицию нейтралитета». Он хочет додумать и осознать свою позицию автономно, в стороне от великих слов и воспаленных страстей.
Многое из лирики начинает казаться эскапистским по сравнению со строгой речью Котюха.





Copyright © tvz 2003-2007